Последние новости
В помощь готовящимся ко Св. Крещению
Если вы решили покреститься или крестить ребенка, вам сюда,
Проблемы кладбища в Пушкинских Горах
Раздел сайта посвящен решению проблем содержания кладбища в Пушкинских Горах.
 
Популярное
 
Христос Воскресе!
 

Ин. 1: 1-17. В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу: вся Тем быша и без Него ничтоже бысть, еже бысть. В том живот бе, и живот бе Свет человеком: и Свет во тме светит, и тма его не объят. Бысть человек послан от Бога, имя ему Иоанн. Сей прииде, да свидетельствует о Свете, да вси веру имут Ему. Не бе той Свет, но да свидетельствует о Свете. Бе Свет истинный, иже просвещает всякого человека грядущаго в мир. В мире бе, и мир Тем бысть, и мир Его не позна. Во своя прииде, и свои Его не прияша. Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим бытии, верующим во имя Его. Иже не от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася. И Слово плоть бысть и вселися в ны, и видехом славу Его, славу яко Единороднаго от Отца, исполнь благодати и истины. Иоанн свидетельствует о Нем и воззва, глаголя: Сей бе, Егоже рех, иже по мне Грядый, предо мною бысть, яко первее мене бе. И исполнение Его мы все прияхом, и благодать воз благодать. Яко Закон Моисеом дан бысть, благодать же и истина Иисус Христом бысть.

Прочтите, что означают эти слова, читаемые в Пасху в храмах. Толкование блж. Феофилакта Болгарского.
Статьи

О сверхчастом причащении

Печать
25:02:2017 г.

Протоиерей Владимир ПРАВДОЛЮБОВ
Истинный смысл современной проповеди сверхчастого причащения

 

Держи, что имеешь, дабы кто не восхитил
венца твоего (Откр. 3, 11).

 

Русскую Православную Церковь охватила эпидемия пропаганды сверхчастого причащения. При помощи этой пропаганды планомерно и настойчиво уничтожается православная практика подготовки к причащению Святых Христовых Таин. Причем многие участники этой разрушительной работы искренне считают, что они делают Божие дело, полезное и даже необходимое для Православной Церкви (см. Рим. 10, 1–3). Я не замечал масштабов бедствия, так как всю жизнь прослужил на приходе маленького провинциального города, где трудами моих предшественников, почти сплошь новомучеников и исповедников, хотя большинство их не прославлены поименно, сохранилась для меня и моих сослуживцев живая практика Православной Церкви. В наших местах усердные христиане причащались каждый пост, в Великий два раза, на первой и страстной седмицах. Старые и больные из них брали у священника благословение «не выходить из шести недель», то есть причащаться каждые сорок дней. Естественно, причащение предварялось недельным говением, включающим пост (постом — усиление его), стояние всех церковных служб (конечно, по возможности), чтение Священного Писания и святоотеческих творений, помогающих испытанию совести, и как итог — исповедь и правило. Послабление допускалось тем, кто давно не причащался. Им говорилось, что нужно причащаться хотя бы раз в год, и разъяснялось, как нужно к причащению готовиться. Умирающих причащали так часто, как они пожелают. Строгим правилом священника было — к желающему причаститься умирающему идти в любое время дня и ночи. Конечно, если человек вот-вот умрет, он причащался невзирая на то, что он сегодня поел.

И только изредка мне приходилось сталкиваться со стремлением причащаться более часто. Первый случай, если правильно помню, был где-то в начале шестидесятых годов теперь уже прошлого столетия. Одна женщина сказала мне: «Батюшка, мне благословлено причаститься три раза в один день. Как это организовать?» После такого ошеломляющего обращения я довольно долго с подобными просьбами не встречался. Только в конце шестидесятых наши священники, видимо, под давлением столичной практики, через меня задали вопрос «Как часто можно причащаться?» жившему в Сухуми бывшему духовнику Глинской пустыни отцу Серафиму Романцову. Отец Серафим ответил: «Наши схимники причащались раз в месяц — чаще не надо!» К стыду своему я только потом обнаружил эту норму в Филаретовском катехизисе. Несколько позднее до нас дошло известие, что собор старцев Псково-Печерского Успенского монастыря благословляет причащаться не чаще чем раз в две недели.

В 1987 году один студент Ленинградской Духовной академии прислал мне цитаты из Златоуста о частом причащении и книгу о. Александра Шмемана «Евхаристия». Так я впервые познакомился с взглядами властителя дум современных неофитов. Поскольку его труд, скорее всего, и есть источник требований частого причащения, мой ответ этому студенту сохранил и сейчас свою актуальность. Привожу его полностью:

Дорогой ***! Стремление к частому или даже ежелитургийному причащению (если не считать стремления душевнобольных, с чем ты столкнешься в своей приходской практике) возникло, как частное проявление стремления экуменического сообщества — вернуться к жизни Древней Церкви. Это стремление естественно вытекает из мысли, что ни одно из христианских исповеданий современности не сохранилось как истинная неповрежденная Церковь. Эту именно точку зрения отстаивает проф. протопресв. А.Шмеман в присланной тобой книге «Евхаристия». (В дальнейшем, если будет указана только страница, значит — ссылка на эту книгу.) По нему, ближе всего к истине — Православная Церковь, но и она очень серьезно больна, больна подспудной «шизофренией» (обрати внимание — неизлечимой болезнью!), и ее надо лечить восстановлением в ней некоторых древних правил литургической жизни по рекомендациям о. Шмемана. (с. 10, 11 и 22). Это в корне неверно! Это — неверие в обетование (обещание) Спасителя о Его Церкви, о том, что «врата ада не одолеют ея» (Мф. 16, 18). Надо помнить, что Церковь не человеческих рук дело, а Божия Церковь, единственный надежный свидетель истины, на которого может опереться человек, сбиваемый с толку свистопляской человеческих мнений. Надо помнить, что «Церковь Бога Живаго» есть «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3, 15) во все времена ее исторического существования, что в основе своей она неизменна, что изменяющееся в ней изменяется под действием Духа Святаго и наиболее соответствует изменившимся условиям жизни Церкви. Так что о. Шмеману нужно было бы не лечить неизлечимо больную, а искать «здоровую» Церковь, и искать не где-то на полпути от современности к древности, а среди имеющихся в современной жизни христианских исповеданий. Руководящей нитью в поиске должны быть слова Спасителя: «...по плодам их узнаете их» (Мф. 7, 16–20). Церковь, к которой мы с тобой имеем счастье принадлежать, в свой наиболее порицаемый синодальный период дала в начале его целый ряд чудотворцев-святителей (мой дед — прот. Анатолий Правдолюбов — был свидетелем открытия мощей одного из них — свт. Феодосия Черниговского — и сам видел чудеса, которые при нем происходили), в середине синодального периода — сонм подвижников благочестия во главе с прп. Серафимом; в конце — великое множество мучеников, и — в то же время — воспитала рядовых своих членов так, что весь мир дивился нравственной высоте русской интеллигенции и простого деревенского русского люда. Вот наша опора! И при несоответствии наших взглядов ее практике мы должны не ее, практику, менять, а наши взгляды. В частности, по вопросу о том, как и сколь часто нужно причащаться, «Церковь материнским гласом увещевает исповедоваться перед духовным отцом и причащаться Тела и Крови Христовой стремящимся к благоговейной жизни — четырежды в год или каждый месяц, а всем обязательно — раз в год (см. Православное исповедание, ч.1, вопрос 90)» (Катехизис, вопрос 340). Здесь же митр. Филарет указывает, что причащение должно непременно предваряться исповедью, а исповеди должны предшествовать пост и молитва, то есть то, что в практике называется говением. Очень хорошо порядок говения описывается еп. Феофаном Затворником в его письмах «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». У меня нет книги под рукой, это со слов: «Слава Тебе, Господи, вот и пост подошел...». Так эти два мудрейших иерарха засвидетельствовали ту практику причащения, которая установилась в Русской Православной Церкви, и я не вижу причин, ради которых нужно было бы ее менять, так как не могу вместе с о. Шмеманом признать свою Матерь Церковь больною. Но предположим, что эти причины есть, что все-таки нужно вернуться к практике Древней Церкви. К какому же тогда периоду? К первоапостольской общине? Мы знаем, что Христос совершил Тайную Вечерю в обычной — правда, в «велией и постланой» — горнице, без алтаря и престола, без икон и священных облачений; Он и Его ученики возлежали; Таинство было совершено в конце ветхозаветной пасхальной вечери, т.е. после вкушения мяса и вина. Примерно так же совершали Евхаристию и Апостолы (см. Мф. 26, 17–29; Деян. 2, 42, 46; 1 Кор. 11, 20–34).

Думаю ясно, что, совершая Евхаристию по существу так же, как ее совершали Апостолы, мы не можем в наших условиях «общества потребления» воссоздать простоту апостольского века в виде и правилах ее совершения. Тем более что мы имеем печальный опыт такой реставрации у протестантов. Их мотивы в проведении реставрации богослужения были гораздо более глубокими, чем у о. Шмемана и его последователей. Протестанты выступали против действительно больной церкви — католической. Что им оставалось делать, как не попытаться реставрировать веру и богослужение первоапостольской общины? Что из этого вышло, всем известно. Плодами протестантизма мы должны считать: в вопросах веры — господство атеизма; в вопросах нравственности — культ золотого тельца, насилия, секса, наркомании. Частичное возвращение к простоте апостольского века, за которое ратует о. Шмеман, тоже проверено на практике. Это сделали в начале века наши обновленцы. Результат был тоже весьма печальным. Отмечу, кстати, интересный опыт отказа от славянского богослужебного языка, о котором мне говорил один украинский батюшка. В начале патриаршества свят. Тихона православные украинцы, движимые общей волной самоопределения наций, смиренно попросили благословения Святейшего Патриарха на переход в богослужении с церковнославянского на украинский язык. Святитель принял соломоново решение: там, где собрание прихода решит перейти на украинский — служить на украинском, там, где решат остаться на славянском — служить на славянском. Что же получилось? Рядом оказались приходы с разным богослужебным языком. Где служили на славянском, полно народу, треб и радующего сердца причта и старосты дохода. У украинцев — пусто! Так и пришлось им возвратиться к богослужению на славянском языке.

Вернемся к вопросу реставрации древнецерковной жизни. Почему попытки ее были неудачны?

1) Потому, что у реставраторов мало данных, а главное — нет живого церковного предания.

2) Потому, что изменились условия церковной жизни.

3) Потому, что Христос не устроил Церковь в ее «взрослом», так сказать, состоянии, как это было сделано Богом на горе Синай, а только бросил в землю человечества малое зерно первоапостольской общины. Вырасти же в дерево с оформившимися ветвями, среди которых могут укрываться птицы небесные (см. Мф. 13, 31–32), ей предстояло впоследствии.

Так что вернуться к первоапостольской практике церковной жизни так же невыполнимо, как невозможно сжать дерево в семя, из которого оно выросло. Возникает вопрос: может быть, стоит возвращаться не к апостольскому веку, а к времени попозже, когда церковная жизнь уже получила развитие? Для такого возврата данных у нас еще меньше. Возьмем век мужей апостольских, которому, как считается, принадлежат апостольские правила. Нам неясно, например, чего требует 9-е апостольское правило: то ли ежелитургийного причащения, то ли присутствия на литургии до конца без обязанности причащения. Второе вернее, так как и от членов клира причащение требуется для того, чтобы подтвердить народу правильность совершения таинства (правило 8).

Во время гонений, кажется, причащались все верные, присутствовавшие на литургии. Это видно из 2-го канонического правила св. Дионисия Александрийского, в котором ставится знак равенства между вхождением в дом Божий и причащением Св. Таин. Но во время гонения так и должно было быть; когда у нас в 1940–1942 гг. все церкви были закрыты, некоторые батюшки отваживались служить литургии в частных домах. На эти литургии имели право входа только те, которые готовились причащаться. Тем более так, видимо, было во время гонений, когда верующий мог попасть на крест, на костер, на колесование, под меч. Во времена св. Василия Великого, т.е. тут же после гонений, существует практика ежедневного — или в среду, в пятницу, в субботу и воскресенье — причащения, как это видно из присланной тобою выдержки его письма к Кесарии. Но в это же время существовала уже развитая покаянная практика, предусматривающая отлучение от причастия на долгие годы, а иногда и на всю жизнь (см. его канонические правила с 56-го по 83-е и другие — Книга Правил). И тогда были верующие, которые довольно долгое время не причащались, как это видно из 34-го правила св. Василия Великого. По этому правилу женщина, впавшая в грех прелюбодеяния и тайно в нем покаявшаяся, должна была весь срок отлучения от причастия стоять с верными, чтобы явным покаянием не открылся грех ее, и она не подпала бы под мщение мужа. Какой бы был смысл стоять с верными для сохранения тайны человеку не причащающемуся, если бы они все причащались? Ведь ее тайна сразу бы раскрылась. Значит, ей было среди кого укрыться, значит, многие стояли литургию и не причащались за ней. Так что если мы возьмемся восстанавливать практику времен св. Василия Великого, то попадем в тяжелое положение. Во-первых, мы не знаем, кто должен причащаться ежедневно, а кто может и долго не приступать к причастию, как призывать к порядку тех, кто не приступает к причастию и чего, какого минимума от них требовать — все это неясно. Во-вторых, что делать с правилами отлучения от причастия. Ведь ясно, что в наши дни они неосуществимы, о чем уже VI Вселенский Собор (точнее пято-шестый) проявляет заботу и беспокойство (см. его 102-е правило).

Переходим к св. Иоанну Златоусту. Из присланной тобою цитаты явствует, что в его время существовала устойчивая практика причащения в определенные времена года, в частности, в Богоявление и св. Четыредесятницу. Правда, он, как видно из подчеркнутых тобою слов, вроде бы протестует против такой практики и требует ежелитургийного причащения, т.е. борется как будто бы за то же самое, за что борется о. Шмеман. Но нужно вникнуть в их намерения поподробнее, руководствуясь словами Златоуста: «Не должно рассматривать отдельно взятые слова, так как это повлечет за собою множество погрешностей, равным образом не должно исследовать и отдельно взятого изречения, но необходимо обращать внимание на намерение пишущего... В самом деле, и врачи режут тело и рассекают некоторые кости, но то же самое делают часто и разбойники. Какое же было бы несчастие, если бы мы не могли отличить разбойника от врача» (Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 10. СПб., 1904. С. 750 — толкование на послание к Галатам, гл.1, по Миню 629). Чтобы выяснить намерение Златоуста, его руководящую мысль в присланной тобой цитате, я приведу выдержку из другого места его творений, в которой сокращенно поднимаются те же вопросы. Это — толкование на слова ап. Павла: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет от чаши сей» (1 Кор. 11, 28 — Творения, Т.10, с. 277). «Упомянув о таинствах, ап. Павел нашел необходимым изложить подробнее этот предмет, как немаловажный, потому в беседе о нем внушает великий страх и доказывает, что главное в том, чтобы приступить к ним с чистой совестью. Не довольствуясь сказанным прежде, он присовокупляет еще следующее: “...да искушает человек себе...”, а не так, как поступаем мы, сообразуясь более со временем, нежели с душевным расположением. Мы стараемся не о том, чтобы приступить, приготовившись, очистившись от всего злого и с полным благоговением, но — чтобы в праздники и тогда, когда приступают все. Не так повелевает ап. Павел: он знает одно только время для приступания к тайнам и причащения — когда чиста совесть. Если мы не приступаем к чувственной трапезе, страдая горячкой и приливом дурных соков, чтобы не подвергнуться смерти, то тем более нам не должно касаться этой Трапезы с порочными пожеланиями, которые хуже горячки. Под именем порочных пожеланий я разумею как телесные, так и любостяжание, гнев, злопамятность и вообще все порочные наклонности. Приступающему должно очиститься от всего этого, и тогда уже касаться этой чистой жертвы, а не с небрежением и леностью, как бы по принуждению приступать ради того, что случился праздник. С другой же стороны, когда есть сокрушение и готовность, не откладывать потому, что нет праздника. Праздник есть совершение добрых дел, благочестие души и строгость жизни; если ты имеешь это, то всегда можешь праздновать и всегда приступать. Потому (апостол) и говорит: “да искушает себе...” каждый “...и тако” да приступает; повелевает испытывать не одному другого, но самому себя, устрояя судилище без гласности и обличение без свидетелей». Мы видим, что св. Златоуст ставит во главу угла внутреннее состояние человека и все дело причащения целиком подчиняет ему, т.е. налицо восприятие «причастия как акта частного, личного» (с. 290). Соответственно, и приготовление к нему, состоящее в очищении от всего злого, является «также частным» (с. 290). И Златоуст утверждает, что именно таков смысл слов ап. Павла «...да искушает себе человек», т.е. по Златоусту, так было всегда и так должно быть.

Об этом, кстати, свидетельствуют молитвы перед причастием (см. с. 291), в частности, составленные Златоустом. Так что разговоры о. Шмемана о том, что в этом понимании причащения как глубоко личного акта выражается церковный и литургический кризис, лишены всякого основания. Итак, св. Златоуст, следуя св. ап. Павлу, считает акт причащения и приготовления к нему глубоко личным делом («...да искушает себе... устрояя судилище без гласности и обличение без свидетелей...»), считает препятствием к причащению не только греховные дела, но и порочные пожелания (см. середину вышеприведенного высказывания Златоуста), в том числе любостяжание, гнев, злопамятность; считает необходимым приготовление к причащению, приготовление, состоящее в очищении от всего злого (см. первую, выделенную мною часть того же высказывания). Так что требование обязательной исповеди перед причащением, — исповеди, которую о. Шмеман с кощунственной иронией именует «...своего рода билетом на причастие...» (с. 302) — есть самое верное исполнение этого требования Златоуста, который считает необходимым приступающему к причащению (как, впрочем, и не приступающему) иметь страх Божий, благоговение и сокрушение сердечное. Сокрушение не на словах, а истинное, которого он, как мы увидим далее, добивается довольно жестокими средствами. То есть, по существу, требования св. Златоуста есть наши современные (филаретовские и феофановские) требования.

Но все же как понимать присланную тобой цитату из Златоуста — требует он ежелитургийного причащения или не требует? На этот вопрос ответить трудно. Совершенно точно можно сказать, что он требует, чтобы мы стыдились того, что не можем ежедневно причащаться. Но с еще большей силой требует, чтобы мы стыдились причащаться с неочищенной душой. То есть Златоуст ставит нас в такое положение, что нам отовсюду тесно. Может быть, в этом и состоит его цель? Помнишь, до какого состояния ужаса довел он своего друга епископа Василия своими словами о священстве? Он (еп. Василий) увидел, что ему по совести быть епископом нельзя. Что же делать? Только из глубины сокрушенного сердца взывать ко Господу: «Боже, милостив буди мне, грешному!» А ведь только так и можно молиться. Святые Отцы говорят: «Хотя бы кто стоял на самой высоте добродетелей, но если он молится не как грешник — молитва его отвергается Богом» (Еп. Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. Т. 2. СПб.: изд. Тузова. 1905. С. 162). Вот этой цели — истинного сердечного сокрушения, как мне кажется, и добивается Златоуст приведенными тобой словами. Обрати внимание, он протестует не против причащения в праздники, а против того, что это совершается «...как случится, больше по обычаю и заведенному порядку, чем с рассуждением и сознательно». Это и задает тон всему последующему: во что бы то ни стало разрушить лед равнодушия и самонадеянности. Вот он говорит: «Напрасно приносится ежедневная жертва, напрасно предстоим мы пред алтарем Господним — никто не приобщается!» Неужели для того он говорит, чтобы не приносить жертву ежедневно? Он ее все равно будет приносить, как приносил до сих пор. Нет! Его цель — потрясти сердца слушателей мыслью, что из такого множества народа нет ни одного (!) достойного причаститься. Что же мы тогда за верующие!? Далее он говорит: «Если ты недостоин приобщения, то недостоин и участия... а... продолжаешь бесстыдно стоять?» Неужели его цель — выгнать из Церкви тех, кто не причащается или, что еще хуже, — заставить причащаться тех, кто не готов? Нет, он хочет, чтобы стояли, но со стыдом, сокрушением сердечным, сознанием своего окаянства и греховности. Но ведь того же добивается Церковь, готовя нас к Великому посту, песнопениями «Покаяния...», «На реках Вавилонских...», «Помышляю день страшный...», соответствующими апостольскими и евангельскими чтениями и — вообще — всей веками отработанной системой пробуждения спящих совестей и приготовления грешников к покаянию, исповеди и причащению. Так что, читая Златоуста, Церковь не сделала из этого тех практических выводов, какие сделал ты. Да и ты их не сделал бы, если бы не дух времени, ярким выражением которого является присланная тобою книга о. Шмемана. То есть причина, по которой ты чаще, чем это указано свт. Филаретом, приступаешь к причащению, заключается в учении о. Шмемана, а цитата Златоуста нужна только для того, чтобы древним авторитетом оправдать отступление от установившейся церковной практики. Так что следующим шагом должен быть разбор книги о. Шмемана.

Конечно, слово «разбор» — слишком громко сказано. Я могу только показать некоторые его серьезные заблуждения и тем самым попытаться убедить тебя, что о. Шмеману следовать нельзя. Во-первых — о причащении. Прот. Шмеман решает вопрос о нем в протестантском духе: все мы грешны, все недостойны, а Бог всех принимает, прощает и удостаивает. То есть длительного труда по очищению души не нужно, достаточно со вниманием участвовать в литургии, которая и есть приготовление к причащению. Конечно, хорошо бы (по мнению о. Шмемана) тайные молитвы читать вслух. Вот как он говорит об этом: «Ранняя Церковь знала, что никто во всем творении не достоин своими духовными подвигами, своим “достоинством” приобщаться Телу и Крови Христовым, и что поэтому приготовление состоит не в подсчитывании и анализе своей “подготовленности” и “неподготовленности”, а в ответе любви на любовь (В корне неправославный взгляд; см.: Свт. Игнатий Брянчанинов. О страхе Божием и о любви Божией // Аскетические опыты. Т. 2.) — “да и мы со всеми святыми от века Тебе благоугодившими, будем причастницы вечных Твоих благ, ихже уготовал еси любящим Тя, Господи...” На возглас предстоятеля: “Свят Господь Бог наш” (Конечно: «Святая святым!» — видимо, ошибка редактора, т.к. для священника такая ошибка невозможна[1].) — Церковь отвечала: “Един Свят, Един Господь Иисус Христос в славу Бога и Отца. Аминь!” Но утверждая, провозглашая это исповедание, знала, что всем открыты врата в “вожделенное отечество” и что “не будет разлучения, о други!”» (с. 302–303). (Всем? А как же свв. Павел и Златоуст с их запретами? Как же, наконец, канонические правила?) Смотри, какое глубокое различие! О. Шмеман призывает всех — без всяких ограничений — причащаться, а Златоуст, следуя ап. Павлу, советует испытывать себя и не приступать к причастию даже тогда, когда у тебя есть порочные помышления, не говоря уж о делах. Вот еще цитата о. Шмемана: «Литургическое благочестие стало (Стало? А мы выше видели — при разборе Златоуста — что всегда было!) предельно индивидуалистическим, о чем красноречивее всего свидетельствует современная практика причащения, подчиненная до конца “духовным нуждам” отдельных верующих, (А для чего Христос воплотился, распялся, воскрес, ниспослал Св. Духа, как не для того, чтобы послужить духовным нуждам отдельных верующих? Вспомним про 99 и одну овцу.) и которую никто — ни духовенство, ни миряне — не воспринимает в духе самой евхаристической молитвы: “нас же всех от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу во единого Духа причастие”» (с. 14–15). То есть если мы — по Шмеману — не подчиняем практику причащения своим духовным нуждам, то мы едины, а если подчиняем — единства нет! Или я не понял: речь идет о том, что если я причастился вчера или в другом храме, а он сегодня, то мы уже не от единого Хлеба и Чаши причащаемся — что было бы уж совсем нелепо! В этой цитате проявилось характерное для о. Шмемана противопоставление личного подвига спасения христианина его общецерковной жизни. Он забыл, что мы объединяемся в Церковь не помимо Христа, а через Него. «Я есмь лоза, а вы ветви...» (Ин. 15, 5) — говорит Христос, и поэтому мы больше должны стараться не о том, чтобы продемонстрировать единство с прочими ветвями (хотя это по временам необходимо), а о том, чтобы надежно привиться (см. Рим. 11, 16–22) к лозе — Христу. К единству Церкви только один путь: личный подвиг каждого ее члена в деле спасения его души, т.е. глубоко личное его единение со Христом в причащении Его Тела и Крови и в исполнении Его заповедей. «Живу не ктому аз, но живет во мне Христос» (Гал. 2, 19). А значит, и я живу в Церкви Христовой. Именно поэтому мы и должны не разорять, а всячески поддерживать сложившуюся практику подготовки к причащению, включающую в себя возможное уклонение от обычных житейских попечений, пост, молитву церковную и домашнюю, чтение Св. Писания и святоотеческих творений, имеющее целью изучение нашей души и ее болезней, требующих врачевания, а также имеющее целью возбудить покаянное чувство и приобретение, насколько это для нас возможно, сердца сокрушенного и смиренного, которое Бог не уничижит (Пс. 50), и, наконец, как венец и завершение — Исповедь. Поднявшись на такую вершину и удостоившись на ней причащения Тела и Крови Христовых, христианин обязан всеми силами души сохранять тот высокий настрой, который приобрел говением. Как говорят в народе, стараться «сохранить причастие» Из того же непонимания природы Церкви (см. 1 Кор. 12, 14–27) родилась у о. Шмемана и такая любопытная фраза: «Надо твердо знать и помнить: в храм мы идем не для индивидуальной молитвы» (с. 27). А мне кажется, что не требует особых доказательств тот факт, что общецерковная молитва невозможна без личной молитвы верующих, составляющих церковное собрание. Это можно доказать, пользуясь словами самого о. Шмемана: «Первый принцип литургического богословия... исходить... из самого богослужения» (с. 16–17). Представь себе: служится Литургия, только что совершилось пресуществление, пред лицом Христа, Своим Телом и Кровию пребывающего среди нас на Престоле, мы молимся о всей Церкви, начиная с Богородицы. Могу ли я в этот момент помолиться о своих? Вот у меня сын в армии, дочь замуж выходит, недавно тетя скончалась, прихожанку дети из ее собственного дома выгнали — могу ли я, стоя пред Христом лицом к лицу, попросить Его милости конкретно для них? То есть могу ли я в это время заняться индивидуальной молитвой, совершаемой в тайне сердца, о которой никто из моих сомолитвенников не знает? По Шмеману — не могу. Но не так об этом судит Церковь. В совершаемой на архиерейской службе так называемой «выкличке» есть слова, которые я не могу слушать без слез: «О спасении людей предстоящих и ихже кийждо в помышлении имать, и о всех и за вся!» То есть предполагается, что все предстоящие в этот момент кого-то имеют в помышлении, мысленно (в индивидуальном порядке!) за кого-то молятся, и диаконское возглашение объединяет эти частные моления в одну общецерковную молитву. Вообще, Церковь, следуя милосердию Христову, точнее, прибегая к нему, с любовью принимает участие в житейских нуждах своих членов, и этих частных нужд набирается великое множество — создавая обстановку, подобную евангельской: «Наставниче, народы обдержат Тя и гнетут...» (Лк. 8, 45). Так что нужды эти, не умещаясь в собственно Литургию, выплескиваются из нее — до Литургии в проскомидию, после Литургии в молебны и панихиды. Мне больно оттого, что авторитетный у тебя Шмеман говорит о них довольно пренебрежительно, т.к. все эти частные молитвословия есть неотъемлемая часть церковной жизни, и священник, если он хочет быть настоящим священником, должен совершать их с предельным усердием и сопереживанием нужд своих прихожан. И еще одно заблуждение о. Шмемана хотелось бы обсудить, заблуждение, вытекающее из непонимания им того, что главным в жизни члена Церкви является личный подвиг спасения своей души, — это неправильное понимание отношений, сложившихся в Церкви между клиром и мирянами. Ведь должно быть совершенно ясно, что отделение алтаря, священнические одежды, выделение явных и тайных молитв, которые рядовыми верующими не должны произноситься, запрет прикасаться к некоторым особо важным святыням и так далее — имеет дисциплинарную, воспитательную цель. На самом же деле миряне ничего не лишены в Церкви. Самое главное — дело личного спасения — может совершаться мирянами даже успешнее, чем членами клира. Ответственность за грехи у членов клира опять-таки выше. Интересно в этом смысле, что над главою Церкви — Патриархом во время исповеди его духовник читает не какие-то особые молитвы, а те же, которые читаются над рядовым членом Церкви, а там есть такие слова: «Примири и соедини его Святей Твоей Церкви о Христе Иисусе Господе нашем...» Каково? Оказывается, человек, возглавляющий Церковь, может по временам за грехи оказаться вне Церкви, которую он возглавляет, и властью духовника — Божией властью! — к ней вновь присоединяется таинством Покаяния. Одинаковы миряне и священники и в праве причащаться. Ведь не считаешь же ты, что причащающийся 4 раза или даже 1 раз в год является в меньшей степени причастником, чем тот, кто причащается за каждой службой, которую совершает. Хотя о. Шмеман так и считает, он сетует, говоря, что миряне фактически отлучены от причастия (с. 21). Но я считаю, что связь со Христом крепче не у тех, кто чаще причащается, а у тех, кто лучше к причастию готовится и усерднее его сохраняет исполнением заповедей Христовых, в чем миряне нисколько не обделены по сравнению со священниками. Более того. Священники не могут совершить таинство Евхари­стии без присутствующих мирян, причем это присутствие вовсе не формально, миряне являются соучастниками совершения таинства; ведь песнопения, поемые во время чтения евхаристического канона, есть не что иное, как сокращенный вариант этого канона. О соучастии мирян в совершении таинства говорят и прошения ектении перед «Отче наш...»: «О принесенных и освященных честных Дарех, Господу помолимся; яко да Человеколюбец Бог наш, приемь я во святый и пренебесный, и мысленный Свой жертвенник в воню благоухания духовнаго, возниспослет нам божественную благодать и дар Святаго Духа...». Так что ничего существенного миряне в Церкви не лишены. Удержанием их от слишком близкого обращения со святыней достигается воспитание в мирянах благоговения. Эта школа нужна и священникам. Но необходимость постоянного обращения со святыней создает эффект привыкания и потери благоговения. Поэтому воспитание благоговения должно совершаться в священнике в ту пору, когда он был мирянином. И при нормальном течении церковной жизни в священнослужители избираются благоговейнейшие из мирян, о чем свидетельствует архиерейское возглашение при рукоположении: «Божественная благодать... проручествует благоговейнейшего иподиакона во диакона (соответственно: диакона во пресвитера)...» И ты сам поймешь цену воспитанного в тебе Церковью благоговения, когда впервые войдешь в Царские врата и преклонишь колена у Престола. А в дальнейшем, к сожалению, поймешь, как трудно священнослужителю не говорю воспитать, а хотя бы удержать уже прежде воспитанное благоговение к святыне. Кого ты из священников назовешь более соответствующим своему назначению? Того ли, кто сам благоговеет перед святыней и воспитывает благоговение к ней у своих прихожан, или того, у кого свободно разгуливают по алтарю посторонние и вообще видно оскудение у него чувства благоговения. Думаю, что первого. А вот у о. Шмемана другое мнение: «У нас создался, увы, и тип священника, который в постоянной “защите” святыни от соприкосновения с мирянами видит почти сущность священства и находит в ней своеобразное, почти сладострастное удовлетворение» (с. 24). Думаю, сказанного достаточно, чтобы понять, что следовать рекомендациям о. Шмемана не стоит, что кризиса в жизни Церкви нет. Есть, конечно, но не там, где его ищет Шмеман. Кризис церковной жизни в последние годы состоит в оскудении личного благочестия монашествующих и мирян, в недостатке достойных кандидатов в члены клира, в невозможности удалить из клира людей, не соответствующих своему назначению, в слабости и неудачной направленности нашего богословского образования. Но Церковь за свою историю такие трудности переживала очень часто и всегда восставала, как феникс из пепла. Последнее слово науки, даже и богословской, очень часто вступало в противоречие с церковным учением, но, при некотором терпении и пождании, оказывалось всегда, что это подрывающее Церковь учение устаревает и отправляется на свалку истории, а Церковь живет и спасает. Церковь шмемановские заблуждения погубить не могут, они могут, при формальном единстве, только оторвать от нее людей, увлекшихся его учением. Я не сомневаюсь в искренности намерений о. Шмемана принести пользу Православию, но среди его распространителей определенно есть люди, сознательно старающиеся Православию повредить. Так что давай, друже, следовать завету Основателя нашей Церкви: «Держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего...» (Откр. 3, 11). Не будем увлекаться новомодными учениями, а в простоте сердца будем следовать правилам нашей церковной жизни и служить Богу и Его Церкви на том месте, на которое Он нас поставит. Будь здоров и Богом храним! Прости меня, Христа ради!

Недостойный прот. Владимир Правдолюбов.

Окончено 20 (7) марта 1987 г.

В чем я вижу актуальность письма студенту? Самое главное — в нем указывается опасность попыток «возвращения» к так называемым «нормам жизни древней Церкви». Современные неофиты-интеллигенты являются своеобразными «старообрядцами». Они знакомятся с церковной жизнью не прямо, не опытно, а по книгам и, видя некоторые различия в практике древней и современной Церкви, легко воспринимают мысль о. Шмемана об ущербности Русской Православной Церкви, и вместо того чтобы учиться у нее, сами претендуют на роль учителей. При этом не замечают элементарных вещей. О. Александр Шмеман говорит о ежелитургийном причащении. Принимая его учение, они с восторгом видят, что этому же учит и свят. Иоанн Златоуст, показывая тем самым, что они не могут «отличить разбойника от врача». Они не видят, что Златоуст учит личному подвигу, самоиспытанию, страху Божию и благоговению. Напротив, их кумир о. Шмеман издевается над священниками, учащими своих прихожан благоговению, идею личного спасения считает разрушительной для Церкви и ее единства, презирает оценку «достоин — не достоин» и призывает, отвечая «любовью на любовь», ежедневно причащаться «в веселии и простоте сердца» (см.: Деян. 2, 46).

В 1998 или в начале 1999 года в саратовской газете «Благовест» были опубликованы письма о. Николая Генералова о частом причащении. Прочитав их, молодые насельницы одного из женских монастырей стали требовать от старших сестер разрешения причащаться за каждой литургией. Те обратились по знакомству ко мне с просьбой, чтобы я написал, что я об этом думаю. Я им ответил письмом, кратко повторяющим мысли письма студенту. Более подробно я остановился на канонических правилах по этому поводу. В письме монахиням я сослался на собранную о. Иоанном (Крестьянкиным) книгу, в которой святитель Феофан Затворник советует некоей монахине причащаться не более шести раз в год, чтобы не терять благоговения к этому великому таинству. Созвучно этому мне сказал один верующий по поводу причащения каждый день: «Так нельзя! Праздник, который — каждый день, превращается в будни».

Видя, что волны шмемановской эпидемии готовы захлестнуть и наш тихий городок, я решил вернуться к этой теме, тем более что полемика по поводу моего письма монахиням позволяет выявить вредоносную суть высказываний сторонников по-шмемановски сверхчастого причащения.

Письмо монахиням:

Всечестная мать игумения с сестрами обители!

Исполняя Ваше пожелание, пишу Вам о том, что я думаю о присланных Вами письмах о. Николая Генералова о частом причащении. Думаю, Вы не удивитесь тому, что я отношусь к ним резко отрицательно. Главное, что мне в них не нравится, — это осуждение выработанной в Православной Церкви практики говения, т.е. усердного приготовления к принятию Святых Христовых Таин, состоящего в усилении поста и молитвы, в испытании своей совести и завершающегося Таинством Исповеди. О. Николай совершенно справедливо замечает, что как ни готовься, достоин этой великой Святыни не будешь, но делает из этого ложный вывод, будто и готовиться не надо. Вполне понятно, что если Царь пожелает быть в доме у нищего, то Он будет видеть его убожество. И нищий это понимает. Но старается все, что возможно, сделать: и пол помыть, и пыль обтереть, и паутину смести, и скатерочку, хоть изношенную и в пятнах, но постиранную, постелить. Иначе он рискует навлечь на себя гнев Высокого Гостя. О том, как этот гнев выражается в реальной жизни... говорит св. ап. Павел: «Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет от чаши сей. Ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе» (1 Кор. 11, 27–29). Осуждение, о котором говорит Апостол, — вечное, но есть и временные последствия: «От того многие из вас немощны и больны, и немало умирает» (1 Кор. 11, 30). Эта строчка из Апостола не­ожиданно проиллюстрирована в современной жизни. Я имею в виду напечатанную в газете «Православная Москва» (№ 39–42, декабрь 1998 г.) статью «Чашей держится мир», к 100‑летию со дня рождения архимандрита Тавриона (Батозского)... В этой статье говорится: «Многие, пожив в обители (у о. Тавриона — прот. В.П.), хотели и в миру жить так же, не понимая, что для этого нужно очень много трудиться, да и не дано это всем. Недолгое время существовал кружок молодых людей, которые решили в миру причащаться ежедневно. Добились такой возможности, договорились со знакомым священником. Скоро на них напали такие искушения, каких и не ждали. Все они заболели, а их лидер сошел с ума, в больницу попал. Разбросало их в разные стороны, один даже от Христа отрекся» (4-й столбец внизу). Как видим, до коринфских смертных случаев дело не дошло, но картина в общем сходная... Схиархимандрит Андроник (Лукаш) говорит: «Те, кто причащается каждый день, — эти люди в прелести. Это не нужно, это от лукавого. Причащаться нужно только один раз в месяц. Нужно приготовиться к Причастию, отсекать своеволие, чтоб Причастие было во спасение, а не в осуждение. Каждый день причащаться может схимник, больной монах, седмичный священник» (Схиархимандрит Иоанн Маслов. Глинская Пустынь. М., 1994. С. 467). А ныне живущий старец архим. Иоанн (Крестьянкин) отсылает нас к свт. Феофану. Он издал сборник «Настольная книга для монашествующих и мирян» (Псково-Печерский м-рь, 1998), где собрал наставления разных лиц высокой духовной жизни, и в предисловии к ней пишет: «Вопросов мне, пастырю, было много, и у пастыря-монаха их возникало не меньше. А ответы, получаемые в писаниях Отцов, проверялись моей длительной монашеской жизнью во времени на личном опыте и на опыте других. И вот теперь, как крупицы живого опыта, хочу оставить этот сборник в завет и назидание и практическое руководство инокам и в научение мирянам: всем, в чьем сердце затеплится любовь к таинственному монашескому житию в Боге» (с. 3). Приведенное о. Иоанном в этой книге письмо свят. Феофана, написано им некоей монахине за три недели до его кончины. Вот оно: «Милость Божия буди с Вами! Положив говеть в настоящий пост, Вы прописали, что недовольны бываете своим говением, хотя любите говеть и желали бы чаще совершать это дело благочестия христианского. Как Вы не указали, в чем не довольны своим говением, то ничего про это не скажу... только приложу: старайтесь довесть свое говение до того, чтобы оно удовлетворяло Вас. Можете у духовника спросить, как поправить свое говение. Что касается до чаще, то не надо учащать, потому что частость эта отнимает немалую часть благоговения к сему величайшему делу... разумею говение и причащение. Я, кажется, уже писал Вам, что довольно поговеть и причаститься в каждый большой пост из четырех. А в посты перед Пасхой и Рождеством по два раза... А больше не ищите...» (с. 341–342).

* * *

В разгоревшейся в Интернете полемике, связанной с «Письмом к монахиням», относительно призывов к возврату к жизни Древней Церкви первых веков и тем самым — к отрицанию всей последующей литургической практики Православной Церкви, было очень точно подмечено, что «это обновленчество и модернизм. Если вы отвергаете позднейшие наслоения, то вы отвергаете благодатную кору церковного дуба, обдирая его как липку в угоду Вашему представлению о молодом деревце. Вы можете оправдываться чем угодно, но это деяние имеет антицерковный характер. Ибо кора эта — плод благодатного действия Святого Духа, пребывающего с Церковью постоянно, а не отошедшего от нее во все вновь обретаемые папирусы апостольского века...»

Из полемики по поводу моего «Письма» я кратко разберу основные погрешности. Правда, на них уже дан ответ в письме студенту, но ведь «повторенье — мать ученья», и «капля долбит камень не силой, а частым падением».

1. Мои оппоненты говорят: «Что касается “Православного исповедания” митр. Петра Могилы, то оно вообще проникнуто сильным латинским влиянием». Фраза небольшая, но достаточная для того, чтобы посеять недоверие к «Православному исповеданию» и зависимому от него катехизису святителя Филарета Московского. На самом же деле «Православное исповедание» составлено киевскими богословами — борцами с католичеством, серьезно отредактировано греческими богословами, обсуждено на греко-киевском Соборе в Яссах и 11 мая 1643 года подписано Константинопольским, Александрийским, Антиохийским и Иерусалимским патриархами. В дальнейшем оно подвергалось серьезному изучению в Москве, которая подозрительно относилась и к грекам, и особенно к киевлянам за их симпатии — часто воображаемые — к латинянам. Кроме того, и дониконовская Русь причащалась по правилу принятого позже «Православного исповедания». Так что соборный разум полноты Православной Церкви признал необходимым «исповедоваться пред духовным отцом и причащаться Тела и Крови Христовой стремящимся к благоговейной жизни — четырежды в год или каждый месяц, а всем обязательно раз в год». Этого правила никто не отменял. Отступать от него можно только ради икономии (снисхождения к слабости) и в исключительных случаях, а возводить в правило более частое причащение без соборного решения — недопустимая дерзость!

В «Православном исповедании» митр. Петра Могилы говорится: «Древние христиане причащались каждый воскресный день; но ныне немногие имеют такую чистоту жизни, чтобы всегда быть готовыми приступить к столь великому Таинству. Церковь материнским гласом увещевает исповедоваться перед духовным отцом и причащаться Тела и Крови Христовой, стремящимся к благоговейной жизни — четырежды в год или каждый месяц, а всем обязательно раз в год» (см. Православное исповедание, ч. 1, вопрос 90).

2. Вопрос о частоте причащения решен уже давно — всей Церковью. Но наши младостарцы, считая себя равными если не св. Иоанну Кронштадтскому, то, по крайней мере, о. Иоанну (Крестьянкину), дерзают решать этот вопрос по своему усмотрению и диктаторски навязывать свое решение прихожанам.

В споре о том, как часто надо причащаться, полемика дошла до абсурдного предела — раз в две недели? раз в неделю? каждый день? При этом говения, поста и вообще никакой подготовки не требуется. Коснемся толкования православными полемистами 8-го и 9-го правил св. Апостолов. Оппоненты считают, что они (то есть 8-е и 9-е правила) «говорят именно о том, что нельзя уходить с Евхаристии, не причастившись». Ну что же, приведем правила в точном синодальном переводе. 8-е правило: «Аще епископ, или пресвитер, или диакон, или кто-либо из священного списка, при совершении приношения, не причастится: да представит причину, и аще есть благословна, да будет извинен. Аще же не представит: да будет отлучен от общения церковного, яко соделавшийся виною вреда народу, и на совершавшего приношение наведший подозрение, акибы неправильно совершал». Надо помнить, что в те времена евхаристические молитвы произносились экспромтом, поэтому и возникла такая каноническая норма — члены клира, причащаясь, показывали народу правильность совершения таинства. А вот 9-е правило: «Всех верных, входящих в церковь и писания слушающих, но не пребывающих на молитве и святом причащении до конца, яко безчиние в церкви производящих, отлучати подобает от общения церковного» (Книга правил. М.: Синод. тип., 1894. С. 12–13). Похоже, что и тогда были книжники-интеллигенты, подобные афинянам, желающим услышать что-то новенькое (см. Деян. 17, 21 и далее). Они приходили в церковь послушать писания и, видимо, соответствующее поучение, затем расходились, обсуждая красноречие проповедника, не считая для себя обязательным присутствовать на общей молитве до конца. Таких бесчинников правило и осуждает. Как видим, в вопросе о причащении существует разделение на клириков и мирян. Если первых 8-е правило обязывает причаститься, причем не для личного спасения и тем более не для «актуализации» единства, а для практической нужды, чтобы доказать правильность совершения таинства, то 9-е правило (что бы о нем ни говорили проповедники сверхчастого причащения) требует от прихожан присутствия на литургии до конца. Если бы требовалось обязать всех присутствующих — и священников и мирян — причащаться, достаточно было бы одного правила, так как и к клиру, и к приходу предъявлялось бы одинаковое требование. Следует отметить, что если канонические правила противоречат взглядам почитателей о. Шмемана, то они ничтоже сумняся сразу объявляют их «позднейшими наслоениями», противоречащими «апостольскому преданию». Итак, современными неофитами слишком уж вольно истолковываются и Священное Писание, и канонические правила, и творения отцов и учителей Церкви, что приводит к печальным последствиям.

Прот. Шмеман и его нынешние последователи считают, что мое стремление к личному спасению и усердное приготовление к причащению есть дело второстепенное, а может быть, и ненужное: все равно достойным не станешь. А главное — «актуализация» (проще говоря — демонстрация) нашего единства с Церковью, из которого я выпадаю, если сегодня вместе со всеми не причастился. При этом не так уж важно усердно поститься, молиться, простаивать все службы, пытать себя, достоин ли ты или не достоин — все это «позднейшие наслоения», древняя Церковь их не знала. Так происходит расцерковление, подобное тому, которое произвел Лютер и прочие протестанты. Такие взгляды делают ненужной и всю святоотеческую литературу: Добротолюбие, авву Дорофея, Игнатия Брянчанинова, Феофана Затворника — всю выстраданную веками борьбы с грехом школу этой борьбы.

3. Необходимо рассмотреть и еще одну ошибочную идею: «Нет смысла в посещении литургии, если не причащаешься», и что простое присутствие за литургией без причащения есть просто «нонсенс». Готов согласиться, что «посещение» литургии и «простое присутствие» на ней есть «нонсенс». Но мы приходим на литургию, и вообще на службу, молиться. Интересно, что бы ответили проповедники сверхчастого причащения, если бы их пригласили на молебен с акафистом Николаю Чудотворцу? Так что их слова о том, что общественное богослужение имеет единственную цель — причащение, делают ненужными всенощные бдения с их литиями, полиелеями, стихирами и канонами, а также крестные ходы, поклонения мощам, паломничества к святым местам, то есть в духе протестантизма обедняют многоцветущую жизнь Церкви.

Но скажут — мы не об этом, мы говорим о литургии в собственном смысле. Тогда спросим: «Придя на литургию, просфоры с записками о здравии и упокоении будете подавать? А если будете, то какое отношение это имеет к причащению?» Совершенно ясно, что литургия имеет гораздо более широкий смысл, чем одно только причащение. На литургии мы исповедуем свою веру и единство в ней (этой цели служит, в частности, молитва за Первоиерарха и местного Владыку — придя в чужом городе в незнакомую церковь и услышав имя Святейшего Патриарха Алексия, вы можете спокойно в этой церкви молиться). Литургия содержит и научение истинам веры и молитву во всем ее многообразии: славословие («Тебе поем, тебе благословим»...), благодарение (...«Тебе благодарим»...) и разного рода личные просьбы («и молим Ти ся, Боже наш!»). Мы молимся и о себе («прощения и оставления грехов и прегрешений наших у Господа просим»), и о других людях («о плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных»...), и не только общим наименованием (напр. «недугующих»), но и поименно. Центром литургии является преложение (пресуществление) Хлеба и Вина в Тело и Кровь Христову; причем это единственное неповторимое священнодействие литургии — все остальные, включая причащение, могут осуществляться и вне литургии. Причем, если во время литургии до вступления ее в главную часть священника позвали причастить умирающего, он обязан, дав задание в его отсутствие петь псалмы, оставить на время службу и спешно идти на причащение. Оно имеет в данном случае отчетливо выраженный частный характер (священник идет на требу, то есть на богослужение, совершаемое по требованию частного лица), что с точки зрения о. Александра Шмемана является надругательством над «таинством собрания».

Так что неправы сторонники сверхчастого причащения — нам есть смысл, и очень существенный, участвовать в Литургии, если даже мы не готовимся во время нее причащаться.

4. Теперь — по поводу книги преп. Никодима Святогорца и Макария Коринфского «О частом причащении». Она с восторгом принята как замечательное оправдание современной практики частого причащения. Главное, ее написали святые люди, и все противники их должны умолкнуть. Хочу на это возразить. Есть много канонизованных святых, которых никак нельзя назвать сторонниками такого частого причащения. Характерно, что ученики преп. Паисия Величковского, к которому стремился попасть Никодим Святогорец, принесли в Россию филаретовское правило, о чем свидетельствует практика главных центров монашества, возникших под их влиянием: Оптиной и Глинской пустынь. Известно, что старец Макарий Оптинский не мог служить, и он причащался по правилу схимников — раз в месяц, так же, как и глинские схимники, по свидетельству о. Серафима Романцова. (См. напр.: Жизнеописание оптинского старца иеросх. Макария. М.: Отчий дом, 1997. С. 58). Дивеевским сестрам преп. Серафим приказал неопустительно исповедоваться и причащаться во все посты и, кроме того, в двунадесятые праздники; получается довольно часто — от 13 до 16 раз в год. На это очень любят ссылаться сторонники частого причащения, не принимая на себя труд хотя бы внимательно прочитать (не говорю уж — исполнять «Устав Серафимо-Дивеевской девичьей обители». «Преподобный Серафим дал повседневное правило, преподанное ему Богородицей» (Канонник. М.: Издание Московской Патриархии, 1986. С. 589). Внимательно изучив его, мы увидим, что это ежедневная непрестанная молитва, личная и общемонастырская, и как венец ее, дано правило о причащении. Правило дано иноческой девичьей обители, а не мирянам.

Стоит отметить одну странность: авторов у книги «О частом причащении...» два, если не три (см. предисловие), а повествование (кроме возражений) ведется от первого лица. Значит, у книги один автор! Надеюсь, что это не Никодим Святогорец[2]. Как видно из его жизнеописания, со стороны священноначалия к нему не было никаких претензий. Видимо, в отличие от второго автора он не выходил за пределы послушания начальствующим в Церкви, в чем явно повинен его соавтор. Макарий Коринфский восстал против священноначалия (за что и подвергался прещениям) по двум вопросам. Первое (кажется, второе по времени) — частое причащение. Думаю, все вышенаписанное показывает правоту священноначалия в этом вопросе. Второе — запрет на заупокойное поминовение в воскресный день, породивший движение колливадов. (Колливады — люди, запрещающие поставлять «коливо» в воскресный день, то есть совершать заупокойную службу.) Конечно, удобнее, когда есть служба в субботу, именно на ней поминать усопших. Но как быть священнику, если на его попечении несколько храмов? Если он в данном храме служит только в воскресный день, он обязан служить не только литургию, но и молебны, и панихиды. Да и за литургией — сейчас на проскомидии и тайно, а в древности вслух в самый важный момент литургии — поминаются живые и умершие, и никаких исключений для воскресного дня устав не делает. Главное — колливады неправильно смотрят на смерть как на нечто мрачное. Смерть — это радостное (в конечном счете) событие: переход от скорби к радости.

Теперь о самой книге. Всю ее разбирать излишне. Достаточно прочитать первый пункт, где доказывается, что Господь Иисус Христос заповедал нам ежедневно причащаться. Автор приводит соответствующие тексты и толкует их с бросающимися в глаза натяжками. В самом деле, если Господь хотел установить ежедневное причащение, почему Он Сам не причащал Своих учеников ежедневно, а сделал это один раз — перед тем, как с ними расстаться. И из слов Спасителя о причащении непонятно (см. Ин. 6, 30 — и до конца главы), один ли раз в жизни нужно причаститься, как это делается с крещением, или каждый год по одному разу, или каждый день. Он в этом вопросе предоставил Своей Церкви полную свободу. И в дальнейшем тексте книга сбивчива, часто противоречит сама себе и очень вольно толкует приводимые тексты. Но при всем этом она очень далека от легкомыслия наших полемистов и от их послаблений в деле подготовки к причащению. Сравним: книга говорит (в конце 8-го возражения): «Приступающий ко Святым Тайнам со страхом, и трепетом, и исповедью (в других местах книги говорится, что ежедневной исповедью человек научается отслеживать и отражать тончайшие греховные приражения), и умилением получает прощение, а приступающий без страха и с пренебрежением приобретает наказание. Таким не только не дается прощение грехов, но к ним, вдобавок, еще больший доступ получает диавол». А наши полемисты вообще о диаволе забыли, как будто бы его и нет, всяческие послабления делают без страха и с полным пренебрежением к правилам Церкви. Некоторые даже говорят о супружеском общении и о ритуальной женской нечистоте, что «с точки зрения апостольского предания подобные вещи не являются препятствием к принятию св. Таин»! И еще: «Если причастие еженедельное, то уместна ли каждый раз подробная частная исповедь?» «Обязательный трехдневный пост при еженедельном причащении был бы большим бременем». Так что истинные цели пропаганды сверхчастого причащения — ослабить, а потом и вообще уничтожить всякую подготовку к причащению Св. Таин Христовых. А книга «О частом причащении» принята с восторгом только потому, что с ее помощью можно невдумчивого читателя совратить на дорогу пренебрежения к подвигу личного спасения и бесстрашия пред Св. Тайнами.

Но слава Богу! Вопрос о практике еженедельного причащения мирян привлек внимание Священноначалия Русской Православной Церкви. Святейший Патриарх Алексий II ее явно не одобряет. Вот его слова: «...Некоторые, особенно молодые, священники... от прихожан требуют, чтобы они причащались как можно чаще, не менее одного раза в неделю. На робкие возражения верующих, что сложно еженедельно достойно готовиться к принятию Святых Таин, такие священники утверждают, что всю ответственность они берут на себя. В результате теряются свойственные православным людям благоговение и страх Божий перед святым Причащением. Оно становится чем-то привычным, обычным, будничным...» (Из обращения Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II на Епархиальном собрании г. Москвы 21 декабря 2005 г. Раздел: «О внутренних проблемах организации приходской жизни»).

В заключение хочу пояснить, почему я так часто употребляю местоимение «я». Это потому, что я считаю неправильным, когда отдельно взятый священник дерзает говорить от имени Церкви. Всем вышенаписанным я просто выношу на суд Церкви выстраданный мною взгляд на современную проповедь сверхчастого причащения.

P.S. Прозвучало и очень дорогое для меня слово святого старца Иоанна Крестьянкина.

Незадолго до праведной кончины отца Иоанна — а именно 5 октября 2005 года — я был в келье о. Иоанна и передал ему эту статью для ознакомления. Ухаживающая за ним Татьяна Сергеевна Смирнова прочитала статью о. Иоанну. Он одобрил ее и сказал, что нужно обязательно статью издать.

Так что эта публикация есть одновременно и исполнение предсмертной воли архимандрита Иоанна (Крестьянкина).




—————————————————————————————

[1] Для прот. А.Шмемана возможны и еще более вопиющие ошибки. Так, например, в своих «Дневниках» (см. с. 79) о. Шмеман не отличает Великого повечерия от утрени. — Прим. ред.

[2] В основу книги лег трактат католического автора Мигеля де Молино. — Прим. ред.

 


   Перепечатано с сайта :
 http://blagogon.ru/biblio/597/
Последнее обновление ( 25:02:2017 г. )
 

Толкование на стихи Быт. 3:15

Печать
15:02:2017 г.
Толкования на Быт. 3:15
Свт. Амвросий Медиоланский
и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту
…Обратимся к тому, что Бог решил: зло нужно не уничтожить, а временно покарать. Поэтому Он сказал змею: И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту. Где вражда, там и раздор, и стремление вредить, а где стремление вредить, там и зло. Итак, положен раздор между змеем и женой. Зло подчинено раздору; следовательно, оно не устранено. Затем, было решено, что змей станет жалить жену и семя ее в пяту и через это вредить им и впрыскивать им яд свой. Так не будем припадать к земле - и змей не сможет нанести нам вреда. Укроем наши ступни Евангелием от яда змея, от его укусов; пусть Евангелие будет нам защитой.
О бегстве от мира.
Свт. Филарет (Дроздов)

и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту
Змий, наконец, из кроткого и покорного человеку животного делается враждебным ему. Образ сей вражды, в описании Моисея, соответствует нынешнему состоянию обоих животных.
…В образе вражды между змием и человеком с особенною ясностью описывается восстановление царства Благодати на развалинах владычества греха и смерти. Вражда знаменует не только разделение, но и желание вредить и предполагает предшествовавший мир или согласие. Посредством греха человек вошел в согласие с диаволом. После сего союза Бог угрожает враждою диаволу; из сего видно, что разрушение оного союза последует со стороны человека; и вражда сего последнего будет состоять в удалении от греха и в старании победить диавола. Вражду положить обещает Сам Бог. Человек, сотворив грех, есть уже раб греха (Ин. 8:34) и не имеет сил расторгнуть узы его, — дабы противостать диаволу. Итак, Бог для сего дарует ему свою силу, которая есть Благодать. Вражда полагается между змеем и женою. Сим не исключается муж, но показывается то, что для противоборства змию не мужеская будет потребна крепость; что та самая жена, которую он низложил коварством, восстанет против него в силе; что сила Божия в немощи совершаться будет (2 Кор. 12:9). Вражда долженствует продолжаться между семенем змия и между семенем жены. Имя семени, пронесенное от растений к высшим родам существ, в Св. Писании означает потомство вообще (Быт. 9:9, 11), одно лице в потомстве (Быт. 4:25), чад обетования (Рим. 9:7-8), обетованного Избавителя (Гал. 3:16); иногда также рождение нравственное, то есть преемственно сохраняемое расположение духа и образ жизни (Ис. 1:4). Змий духовный, сколько нам известно, не имеет естественного потомства. Итак, семенем его называться могут: отверженные духи, участники его богоотступления; грешные человеки, которых слово Божие ясно именует порождениями ехидниными (Мф. 3:7) и чадами диавола (1 Ин. 3:10), так как и первый из них, Каин, был от лукавого (1 Ин. 3:12). И, наконец, преимущественно таковым будет предсказанный человек греха (2 Сол. 2:3). Семя жены не означает просто и вообще рода человеческого; сие открывается как понятие о семени змия, так равно из самого наименования семени жены, поскольку в обыкновенном разумении семя или потомство присвояется мужу. Итак, семя жены, в противоположность семени змия, долженствует означать девственнейшую часть человечества, благодатию Божиею хранимую и час от часу долее очищаемую, возвращаемую и совершенствуемую в человеках верующих, которые не от крови, не от похотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились (Ин. 1:12-13); по превосходству же — чистейшую сущность человечества в лице Богочеловека, вождя и главы всех верующих, имевшего родиться от жены (Гал. 4:4) и явиться, чтобы разрушить дела дьявола (1 Ин. 3:8). Обетованием постоянной вражды между семенем змия и жены возвещается утверждение и непрерывное сохранение Церкви воинствующей. Величайшая казнь змия и величайшая тайна семени жены заключается в словах: оно будет поражать тебя в голову. К изъяснению сих слов пролагает путь перевода семидесяти толковников: αυτος σου τηρησει κεφαλήν, Он будет метить тебе в голову. Слово αυτος, Он, не согласное со словом σπέρμα, семя, показывает, что переводчик имел в мыслях не столько слово семя, сколько главный предмет, в настоящем случае им означаемый; и что семя жены принимал он за одно лицо. В самом деле, семя жены противополагается здесь не множеству семени змия, но одному змию и потому преимущественно долженствует означать единого Вождя и Главу верующих; ко множеству же верующих сказанное в сем месте потолику только быть может отнесено, поколику они составляют с оным единое тело (Рим. 16:20). Поражение змия в голову есть доведение сего врага до невозможности вредить, так как змий, у которого раздавлена голова, не может более жалить. Итак, сим возвещается победа над диаволом, совершенная и вечная, прекращение всех действий и следствий вражды его, освобождение человека от греха и смерти, земли от проклятия и самой плоти от тления. Сия величественная победа снова объясняет и возвышает понятие о победоносном семени жены. Если Сам Бог полагает, или начинает, вражду между змием и женою, то кто, кроме Бога, может окончить оную торжеством и славою? Впрочем, до торжественного прекращения вражды оставляется некоторая часть власти и змию: ты будешь жалить его в пяту. Сие попускается для того, чтобы тот, который подвигнул человека против благости Божией, соделался исполнителем Божия правосудия; чтобы человек не был в беспечности в отношении к человекоубийце и непрестанным опытом зла побуждаем был обратиться к благу. Змий уязвляет в пяту, которая есть низшая и ничтожнейшая часть состава человеческого; в пяту, которая, и быв уязвлена в падение, оставляет еще для человека другую пяту на восстание. Так уязвляются верующие соблазнами, бедствиями, смертью телесною. От уязвления в пяту не исключается также оное победоносное и божественное семя жены, или Глава и Избавитель верующих. Но как Он не мог быть подвержен уязвлению сему по собственной вине или по собственной слабости, то должно заключить, что Он подвергается уязвлению для понесения болезней других и для сокрушения чрез сие главы змия. Сие есть то уязвление, о котором говорит пророк: Раною Его даровано нам исцеление (Ис. 53:5). Таким образом, в предопределении о семени жены заключается семя всего Евангелия.

Толкование на Книгу Бытия.

169. ОСТАВАЛАСЬ ЛИ У ЛЮДЕЙ НАДЕЖДА НА СПАСЕНИЕ?
Когда первые люди исповедали перед Богом грех свой, то Бог, по милосердию Своему, дал им надежду на спасение.
170. В ЧЁМ СОСТОЯЛА ЭТА НАДЕЖДА?
Эта надежда состояла в том, что Бог обещал, что Семя Жены сотрет (поразит, сокрушит) главу змия (Быт. 3:15).
171. ЧТО ОЗНАЧАЕТ ЭТО ОБЕЩАНИЕ?
Это значит, что Господь Иисус Христос победит диавола, прельстившего людей, и избавит их от греха, проклятия и смерти.
172. ПОЧЕМУ ГОСПОДЬ ИИСУС ХРИСТОС НАЗВАН «СЕМЕНЕМ ЖЕНЫ»?
Господь Иисус Христос назван Семенем Жены, потому что Он родился на земле без мужа от Пресвятой Девы Марии.
173. КАКАЯ ПОЛЬЗА ДЛЯ ЛЮДЕЙ ЗАКЛЮЧАЛАСЬ В ЭТОМ ОБЕЩАНИИ?
Польза от этого обещания была такова, что люди могли спасительно веровать в Грядущего Спасителя, подобно тому, как мы веруем в Пришедшего.
Пространный Православный Катeхизис Православной Кафолической Восточной Церкви. Часть вторая. О вере. О третьем члене Символа веры.
Сщмч. Ириней Лионский
и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту
Итак, Он все возглавил, воздвигая войну против нашего врага, и поражая того, кто вначале пленил нас в Адаме, и попирая главу его. Ты можешь прочитать в Бытии, что Бог сказал змею: и положу вражду между тобою и между женою, и между семенем твоим и семенем ее, он будет блюсти твою главу, а ты будешь блюсти его пяту (Быт. 3:15). Ибо с этого времени проповедовалось об Имевшем родиться от жены Девы по подобию Адамову, как о «блюдущем главу змея», то есть о семени, о Котором апостол говорит в Послании к Галатам: закон дел дан, доколе не придет семя, к которому относится обетование (Гал. 3:19), а еще яснее показывает в том же послании, говоря: когда же пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего, родившегося от жены (Гал. 4:4). Ибо враг не был бы справедливо побежден, если бы победивший его не был человек от жены. Потому что через жену он вначале возобладал над человеком и поставил себя врагом человеку. Посему и Господь исповедует Себя Сыном Человеческим, восстановляя в Себе первородного человека, от которого создана была жена; чтобы так же как через человека побежденного [Адама] род наш нисшел в смерть, через человека-победителя [Христа] мы бы опять взошли в жизнь, и так же как через человека [Адама] смерть одержала победу над нами, через человека [Христа] мы бы опять получили победу над смертью.
Против ересей.
Прп. Исидор Пелусиот

И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя: той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту
На слова, сказанные змию: вражду положу между вами и проч.
Семя жены, которому Бог повелевает быть во вражде со змием, есть Господь наш Иисус. Ибо Он один стал семенем жены от жены, без посредства семени мужеского и без умаления Ее чистоты.
Прп. Ефрем Сирин
и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя: той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту
См. Толкование на Быт. 3:13
Блаж. Августин

и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту
Вражда полагается не между змеем и мужем, но между змеем и женою. Может быть, потому, что он не обманывает и не соблазняет мужей? Но ведь очевидно, что обманывает. Или потому, что он искусил не Адама, но его жену? Но разве из-за этого он не стал врагом Адама, которого обман достиг через жену, тем более что о будущем уже сказано: вражду положу между тобою и между женою? Если причина в том, что змей не сразу соблазнил Адама, так он и Еву соблазнил не сразу. Почему же так сказано? Не потому ли, что тем самым нам дается понять: дьявол может соблазнить нас лишь через посредство животной части, являющей в едином и цельном человеке женский образ, о чем мы уже немало говорили выше?
О Книге Бытия против манихеев.
Лопухин А.П.

и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту
Первообетование Мессии
«и вражду положу…» Данный раздел - величайшей важности. В нем заключено пророчество, проходящее через всю мировую историю, вплоть до самого конца мира, и вместе исполняющееся на каждой странице вышеупомянутой истории. Названная здесь глубокая вражда есть та внутренняя оппозиция, которая существует между добром и злом, светом и тьмою (Ин. 3:19-20; Ин. 7:7; 1Ин. 2:15), - эта вражда находит отражение даже в сфере высших духов (Откр. 12:7-9).
«Первая в мире жена первая попала в сеть диавола, но она же своим раскаянием (имеется ввиду раскаяние всей последующей внерайской жизни) первая и потрясает его власть над собой» (Виссарион).
Многие отцы Церкви (Иустин, Ириней, Киприан, Иоанн Златоуст, Иероним и др.), основываясь на различных местах Священного Писания, относят данное указание не столько к Еве, сколько к той великой жене, которая больше всех других жен, олицетворила в себе «вражду» к царству сатаны, послужив тайне воплощения (Откр. 12:13, 17; Гал. 4:4; Ис. 7:14; Лк. 2:7; Иер. 31:22). Взамен погибельной дружбы жены со змием, между ними полагается спасительная вражда. Поскольку жена первого Адама была причиной падения, постольку мать второго Адама явилась орудием спасения.
«и между семенем твоим и семенем ее». Под семенем змия в ближайшем, буквальном смысле разумеется потомство естественного змия, т. е. все будущие особи этого рода, с которыми потомство жены, т. е. все вообще человечество, ведет исконную и ожесточенную войну; но в дальнейшем, определенном смысле путем этой аналогии символизируется потомство змия-искусителя, т. е. чада диавола по духу, которые на языке Священного Писания именуются то «порождениями ехидны» (Мф. 3:7; Мф. 12:34; Мф. 23:33), то «плевелами на Божьей ниве» (Мф. 13:38-40), то прямо «сынами погибели, противления, диавола» (Ин. 8:44; Деян. 13:10).
Из среды этих чад диавола Священное Писание особенно выделяет одного «великого противника», «человека беззакония и сына погибели», т. е. антихриста (2 Фес. 2:3). В полной параллели с этим устанавливается и толкование семени жены: под ним точно также, прежде всего, разумеется все ее потомство - весь человеческий род; в дальнейшем, определяемом контекстом речи, смысле под ним разумеются благочестивые представители человечества, энергично боровшиеся с царившим на земле злом; наконец, из среды этого последнего Священное Писание дает основание выделить одного Великого Потомка, рождаемого от жены (Гал. 4:4; Быт. 17:7, 19), в качестве победоносного противника антихриста, главного виновника победы над змием.
«оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту». Сам процесс и характер вышеуказанной вражды наглядно изображается в художественной картине великой борьбы двух враждующих сторон, со смертельным исходом для одной из них (поражение в голову) и сравнительно незначительным уроном для другой (ужалении в пяту). Довольно близкие аналогии этому образу встречаются и в других местах Священного Писания (Рим. 16:20 и др.). Упоминание здесь о жене, о змие и их потомстве, о поражении в голову и ужаление в пяту - все это не более как художественные образы, но образы полные глубокого смысла: в них заключена идея борьбы между царством света, правды и добра и областью тьмы, лжи и всякого зла; эта высоко драматическая борьба, начавшись с момента грехопадения наших прародителей, проходит через всю мировую историю и имеет завершиться лишь в царстве славы полным торжеством добра, когда по слову Писания, будет Бог «все во всем» (1 Кор. 15:28; ср. Ин. 12:32). Заключением этой борьбы и будет тот духовный поединок, о котором говорится здесь, когда «Он» (αυτος - местоимение муж. рода), т. е. Великий Потомок, вступит в брань с самим змием или главным его исчадием - антихристом и поразит последнего на голову (2 Фес. 2:8-9; Откр. 20:10).
Любопытно, что традиция язычества сохранила довольно прочную память об этом важном факте и на различных художественных памятниках запечатлела даже самую картину этой борьбы. Если это божественное обетование о победе над диаволом служит живым источником утешения и радости для нас, то каким же лучом животворной надежды было оно для падших прародителей, впервые услыхавших из уст Самого Бога эту радостнейшую весть? Поэтому данное обетование вполне заслуженно именуется «первоевангелием», т. е. первой благой вестью о грядущем Избавителе от рабства диаволу.

 

Символ Веры

Печать
15:02:2017 г.

Молитва "Символ веры"

Во время таинства Крещения, в его предварительной части, крещаемый читает вслух молитву Символ веры. Желательно, при подготовке к таинству, выучить  Символ веры наизусть, в крайнем случае, допустимо чтение с листа. Эта молитва содержит,  в виде кратких формулировок, все православное вероучение — то есть во что веруют христиане, что это означает, к чему направлено или с какой целью они в это верят. И в древней Церкви, и в последующие времена, знание Символа веры было необходимым условием для того, чтобы прийти ко Крещению.  Эту основополагающую христианскую молитву должны знать крестные младенцев, взрослые и дети сознательного возраста, принимающие Крещение. Символ веры разделяют на 12 членов — 12 кратких утверждений. В первом члене говорится о Боге Отце, далее по седьмой включительно — о Боге Сыне, в восьмом — о Боге Духе Святом, в девятом — о Церкви, в десятом — о Крещении, в одиннадцатом —  о воскресении мертвых, в двенадцатом — о вечной жизни.

В древней Церкви существовало несколько кратких символов веры, но когда в 4 веке появились ложные учения о Боге Сыне и Боге Духе Святом, возникла необходимость дополнить и уточнить эту молитву.

Современный Символ веры был составлен отцами 1 Вселенского Собора, состоявшегося в 325 году в Никее (первые семь членов Символа веры) и отцами 2 Вселенского Собора, проходившего в 381 году в Константинополе. ( остальные пять членов) Поэтому полное название этой молитвы — Никеоцареградский Символ веры.



Символ веры


На церковно-славянском

На русском языке

1. Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.

1. Верую в единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого.

2. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век: Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша.

2. И в единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, рожденного от Отца прежде всех веков: Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного, одного существа с Отцом, Им же все сотворено.

3. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася.

3. Ради нас людей и ради нашего спасения сошедшего с небес и принявшего плоть от Духа Святого и Марии Девы, и ставшего человеком.

4. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна.

4. Распятого же за нас при Понтийском Пилате, и страдавшего, и погребенного.

5. И воскресшаго в третий день, по Писанием.

5. И воскресшего в третий день, согласно Писанию.

6. И возшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца.

6. И восшедшего на небеса, и сидящего по правую сторону Отца.

7. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца.

7. И снова грядущего со славою, чтобы судить живых и мертвых, Его же Царству не будет конца.

8. И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки.

8. И в Духа Святого, Господа, дающего жизнь, от Отца исходящего, с Отцом и Сыном сопоклоняемого и прославляемого, говорившего через пророков.

9. Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь.

9. В единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь.

10. Исповедую едино крещение во оставление грехов.

10. Признаю одно крещение для прощения грехов.

11. Чаю воскресения мертвых.

11. Ожидаю воскресения мертвых.

12. И жизни будущаго века. Аминь

12. И жизни будущего века. Аминь (истинно так).




Текст молитвы Символ веры с ударениями


С ударениями

Ве'рую во еди'наго Бо'га Отца', Вседержи'теля, Творца' не'бу и земли', ви'димым же всем и неви'димым.

И во еди'наго Го'спода Иису'са Христа', Сы'на Бо'жия, Единоро'днаго, И'же от Отца' рожде'ннаго пре'жде всех век; Све'та от Све'та, Бо'га и'стинна от Бо'га и'стинна, рожде'нна, несотворе'нна, единосу'щна Отцу', И'мже вся бы'ша.

Нас ра'ди челове'к и на'шего ра'ди спасе'ния сше'дшаго с небе'с и воплоти'вшагося от Ду'ха Свя'та и Мари'и Де'вы, и вочелове'чшася.

Распя'таго же за ны при Понти'йстем Пила'те, и страда'вша, и погребе'нна.

И воскре'сшаго в тре'тий день по Писа'нием.

И возше'дшаго на небеса', и седя'ща одесну'ю Отца'.

И па'ки гряду'щаго со сла'вою суди'ти живы'м и ме'ртвым, Его'же Ца'рствию не бу'дет конца'.

И в Ду'ха Свята'го, Го'спода животворя'щаго, И'же от Отца' исходя'щаго, И'же со Отце'м и Сы'ном спокланя'ема и ссла'вима, глаго'лавшаго проро'ки.

Во еди'ну Святу'ю, Собо'рную и Апо'стольскую Це'рковь.

Испове'дую еди'но креще'ние во оставле'ние грехо'в.

Ча'ю воскресе'ния ме'ртвых,

и жи'зни бу'дущаго ве'ка. Ами'нь.

 

Что необходимо сделать. чтобы покреститься

Печать
15:02:2017 г.

Таинство Крещения совершается в храме Казанской Божией Матери в Святых Горах еженедельно, по субботам, а также на неделе по договоренности, за исключением особых праздничных дней. Для предварительной записи необходимо позвонить священнику по тел. 89062241731, 8(81146)23361



Желающий принять Святое Крещение должен знать молитву "Отче наш" наизусть, а молитву "Символ Веры" уметь читать по молитвослову. Также необходимо подготовится к Таинству, ознакомившись с материалами Катихизиса . В помощь готовящимся также написана статья о Крещении .

При крещении младенцев и маленьких детей их родители и  крестные должны исповедовать Православие, знать молитву "Отче наш" наизусть, а молитву "Символ Веры" уметь читать по молитвослову.

Незадолго до крещения младенца родителям и крестным желательно приступить к Таинствам Исповеди и Причастия

В день Таинства нужно прийти за 15 мин. до начала и обратиться в лавку для регистрации.
При себе нужно иметь:

- нательный крест
- полотенце


Во время совершения Таинства может вестись видео- и фотосъёмка в разумных пределах.


Последнее обновление ( 15:02:2017 г. )
 

Таинство Крещения

Печать
15:02:2017 г.

Таинство Крещения

Таинство Крещения есть такое священное действие, в котором верующий во Христа, через троекратное погружение тела в воду, с призыванием имени Пресвятой Троицы – Отца и Сына и Святаго Духа, омывается от первородного греха, а также и от всех грехов, совершенных им самим до крещения, возрождается благодатию Духа Святого в новую духовную жизнь (духовно рождается) и делается членом Церкви, т.е. благодатного Царства Христова.

Таинство Крещения установил Сам Господь наш Иисус Христос. Он освятил крещение Своим собственным примером, крестившись у Иоанна. Потом, по воскресении Своем, Он дал апостолам повеление: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Матф. 28, 19).

Крещение необходимо каждому, кто желает быть членом Церкви Христовой. «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царство Божие», - сказал Сам Господь (Иоанн. 3, 5).

Для принятия крещения необходимы вера и покаяние.

Православная Церковь Крестит младенцев по вере их родителей и восприемников. Для этого и бывают при крещении восприемники, чтобы поручиться перед Церковью за веру крещаемого. Когда он подрастет, они обязаны научить его вере и позаботиться о том, чтобы их крестник стал истинным христианином. Это священный долг восприемников и они тяжко грешат, если пренебрегают этим долгом. А то, что благодатные дарования даются по вере других, нам дано указание в Евангелии, при исцелении расслабленного: «Иисус, видя веру их (принесших больного), говорит расслабленному: чадо, прощаются тебе грехи твои» (Марк. 2, 5).

Сектанты считают, что нельзя крестить младенцев и осуждают православных за совершение таинства над младенцами. Но основанием для крещения младенцев служит то, что крещение заменило ветхозаветное обрезание, которое совершалось над восьмидневными младенцами (христианское крещение названо «обрезанием нерукотворенным» (Колос. 2, 11 – 12); и апостолы совершали крещение над целыми семействами, где, несомненно, были и дети. Младенцы, так же как и взрослые, причастны первородному греху и имеют нужду в очищении от него.

Сам Господь сказал: «Пустите детей приходить ко Мне, и не возбраняйте им, ибо таковых есть Царствие Божие» (Лук. 18, 16).

Так как крещение есть духовное рождение, а родится человек однажды, то и таинство крещения над человеком совершается однажды. «Один Господь, одна вера, одно крещение» (Ефес. 4, 4).

Крещение и миропомазание

Прежде совершения Таинства Крещения бывает наречение имени, которое дается человеку в честь кого-либо из святых Православной Церкви. При этом священник троекратно осеняет его крестным знамением и молит Господа быть милостивым к этому человеку и, по присоединении чрез крещение к святой Церкви, сделать его участником вечного блаженства.

Когда же наступит время крещения, священник молит Господа изгнать из этого человека всякого лукавого и нечистого духа, сокрытого и гнездящегося в сердце его, и сделать его членом Церкви и наследником вечного блаженства; крещаемый же отрекается от диавола, дает обещание служить не ему, а Христу, и чтением Символа веры подтверждает свою во Христа веру, как Царя и Бога. Когда же крестят младенца, то отречение от диавола и всех дел его, а равно и Символ веры произносят от его лица восприемники, т.е. крестный отец и крестная мать, которые назначаются поручителями за веру крещаемого и принимают на себя обязанность научить его вере, когда он придет в возраст, и заботу о том, чтобы он жил по-христиански.

Затем священник молит Господа освятить воду в купели и, отогнав от нее диавола, сделать ее для крещаемого источником новой и святой жизни и при этом трижды делает в воде знамение креста: сначала своею рукою, а потом освященным елеем, которым он помазывает также и крещаемого в знак милости Божией к нему. После этого священник троекратно погружает его в воду, произнося: «Крещается раб Божий» (упоминает его имя) «во имя Отца, аминь; и Сына, аминь; и Святаго Духа, аминь». На крещенного возлагаются белые одежды и крест. Белая одежда служит знаком чистоты души после крещения и напоминает ему, чтобы он и впредь сохранял эту чистоту, а крест служит видимым знаком его веры в Иисуса Христа.

Сразу же после этого совершается Таинство Миропомазания. Священник помазывает крещенного св. миром, делая им знак креста на разных частях тела, с произнесением слов «печать (т.е. знак) Дара Духа Святаго». В это время невидимо подаются крещенному дары Св. Духа, при помощи которых он возрастает и укрепляется в жизни духовной. Чело, или лоб, помазываются миром для освящения ума; глаза, ноздри, уста, уши – для освящения чувств; грудь – для освящения сердца; руки и ноги – для освящения дел и всего поведения. Троекратное затем хождение священника с новокрещенным и его восприемниками кругом купели, есть знак торжества и радости духовной. Возженные свечи в их руках служат знаком духовного просвещения, а крестовидное пострижение волос на голове крещенного делается в знак его посвящения Господу.

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 1 2 3 4 5 6 7 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 1 - 9 из 59

 
Опросы
Вы за возвращение исторического названия Святые Горы Пушкинским Горам

За установку КРЕСТА на въезде в Пушкинские Горы? ( Крест – хранитель всей вселенной)

Кто на сайте?
Сейчас на сайте находятся:
2 гостей
Случайное изображение
RU-CENTER. Регистрация доменов. Хостинг RU-CENTER. Регистрация доменов. Хостинг

 
 
 
 
0.1653