Экскурсии arrow Календарь
 
Последние новости
В помощь готовящимся ко Св. Крещению
Если вы решили покреститься или крестить ребенка, вам сюда,
Проблемы кладбища в Пушкинских Горах
Раздел сайта посвящен решению проблем содержания кладбища в Пушкинских Горах.
 
Популярное
 
Христос Воскресе!
 
Ин. 1: 1-17. В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу: вся Тем быша и без Него ничтоже бысть, еже бысть. В том живот бе, и живот бе Свет человеком: и Свет во тме светит, и тма его не объят. Бысть человек послан от Бога, имя ему Иоанн. Сей прииде, да свидетельствует о Свете, да вси веру имут Ему. Не бе той Свет, но да свидетельствует о Свете. Бе Свет истинный, иже просвещает всякого человека грядущаго в мир. В мире бе, и мир Тем бысть, и мир Его не позна. Во своя прииде, и свои Его не прияша. Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим бытии, верующим во имя Его. Иже не от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася. И Слово плоть бысть и вселися в ны, и видехом славу Его, славу яко Единороднаго от Отца, исполнь благодати и истины. Иоанн свидетельствует о Нем и воззва, глаголя: Сей бе, Егоже рех, иже по мне Грядый, предо мною бысть, яко первее мене бе. И исполнение Его мы все прияхом, и благодать воз благодать. Яко Закон Моисеом дан бысть, благодать же и истина Иисус Христом бысть.

Прочтите, что означают эти слова, читаемые в Пасху в храмах. Толкование блж. Феофилакта Болгарского.

Таинство Соборования будет совершено в храме 

27 марта 2020г , в пятницу в 17-00

Быстрый хостинг на NVME!
Православный календарь

На главную ‹ Жития Святых

Священномученик Иоанн (Можирин), священник

Священномученики Иаков (Маскаев), архиепископ Барнаульский, Петр (Гаврилов) и Иоанн (Можирин), преподобномученик Феодор (Никитин), мученик Иоанн (Протопопов)

Священномученик Иоанн родился в 1870 году в селе Софьино Тамбовской губернии в семье крестьянина Михаила Можирина. По окончании среднего учебного заведения Иван Михайлович был рукоположен в сан священника. В 1931 году отец Иоанн был арестован и заключен в концла­герь. По возвращении из заключения он стал служить в храме в селе Старо-Белокуриха Алтайского края. Незадолго до нового ареста отца Иоанна постигло большое искушение, по поводу которого он писал 4 сентября 1936 года священнику Даниилу Носкову: «С самого начала поступления на Белокурихинский приход тяжелая картина, тяжелое впечатление отзывались в моей душе и сердце. Теперь казалось, что дело устроилось. В воскресные дни, а в особенности в великие праздники, когда больше бывает молящихся, стало раздаваться под сводами храма живое пастырское слово – об устроении жизни прихожан по заветам Христа. И в эти минуты мне чувствовалось, что мои уста глаголят от избытка сердца. Но увы, наверно не придется отслужить ни одной литургии, так как церковь требуют освободить для засыпки хлеба, как и в прошлом году. Провидение снова оставляет меня без службы. Все эти действия лишают нас права отвергать промыслительные действия Бога и обязывают нас к осторожности в сужде­ниях о том, что невозможно для нашего разума узнать».

23 сентября 1936 года власти арестовали священника, заключили в тюрьму города Бийска и сразу же приступили к допросам.

– Сколько времени вы жили в Смоленском районе?

– В Смоленский район я прибыл после освобождения меня из лагерно­го пункта на станции Яя в 1933 году. Освобожден я был по инвалидности как нетрудоспособный. С 15 июля 1933 года я начал служить священником в Смоленском районе. Служил в селах Ново-Смоленское, Смоленское, Старо-Тырышкино.

– Имели ли вы знакомых в Смоленском районе до приезда в него?

– Знакомых никого не имел.

– Почему после освобождения из лагерей вы избрали местом своего жительства Смоленский район?

– Я, будучи освобожден из лагеря как нетрудоспособный, должен был отбывать вольную ссылку три года в Западной Сибири. Местом отбывания ссылки был назначен город Бийск. Бийский отдел ОГПУ определил мне место жительства в Смоленском районе, куда я и явился.

– Назовите ваших хороших знакомых в Смоленском районе.

– Хорошо знакомых у меня в Смоленском районе не так-то много. В селе Смоленском я знаю священника Даниила Матвеевича Носкова. В селе Старо-Тырышкино знаю Митрофана Гавриловича Белгородцева, цер­ковного старосту Степана Семеновича Кащеева, крестьянина-едино­лич­­ника, и Павла Яковлевича Труботурина, секретаря церковного совета.

– Расскажите, при каких обстоятельствах и где вы познакомились с перечисленными выше лицами.

– В 1933 году я был на базаре в селе Смоленском. Идя по базару, я уви­дел человека, идущего в сиблаговской одежде. Остановив его, я спросил: из Сиблага? Он мне ответил: да. На мой вопрос, кто такой, мне последовал ответ, что священник по фамилии Носков, сослан в Смоленский район для отбытия ссылки. До зимы 1933 года я Носкова нигде не встречал. Служил же я священником в селе Ново-Смоленском. Зимой 1933 года, в каком меся­це, не помню, ко мне пришел монах, отбывавший со мной наказание в Сиблаге. Звать этого монаха Василий Федорович, фамилию не знаю. Этот монах, придя ко мне, сказал, что он пришел от Носкова, который назначен архи­ереем благочинным. Носков как благочинный послал его по селам брать на учет священников. Точно не помню, ночевал этот мо­нах или нет, знаю, что он от меня ушел в село Анутское. Настоящее мое знаком­ство с Носковым относится к началу 1934 года, то есть к тому времени, как я переехал служить священником в село Смоленское. После закрытия каменной церкви в селе Смоленском я перешел служить священни­ком в молитвенный дом в селе Смоленском, где служил и Носков. С тех пор я считаю Носкова своим хорошим знакомым.

– Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении в том, что вы являетесь активным участником контрреволюционной группы? Участ­вовали на сборищах этой группы у Даниила Носкова? Высказывали свои антисоветские взгляды, предлагали вести организацию недовольных лиц на вооруженное восстание для свержения советской власти?

– Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю, так как ни в какой группе, ведущей антисоветскую работу, не состоял.

– Вы у Носкова часто бывали в селе Смоленском?

– Знаю я Носкова с 1934 года, то есть с того момента как он приехал в село Смоленское. Поправляюсь, с того момента, как я стал служить священником в селе Смоленском, я служил в каменной церкви, ныне закрытой, а Носков служил в деревянной. Живя в одном селе, я посещал Носкова.

– Посещая Носкова, вы имели с ним разговоры о жизни колхозников и единоличников села Смоленского?

– Разговоры о жизни крестьян у нас с Носковым, конечно, были, но эти разговоры были в плоскости того, что верующих с каждым годом становится меньше. Говоря об этом, мы толковали, что те крестьяне, которые в колхозе, они не ходят потому, что заняты работой, а вот почему не ходят в церковь единоличники, мы додуматься не могли. В другой какой-либо плоскости у нас с Носковым разговоров не было.

– Следствию известно, что вы с Носковым говорили о том, что среди крестьян есть много недовольных советской властью и что этих недовольных нужно приблизить к церкви.

– Таких разговоров с Носковым не было.

– Вы говорите неправду, так как с Носковым вы довольно часто говорили на политические темы, обсуждали прочитанное из газет о событиях в других странах, говорили, что война с СССР неизбежна, и переворот должен быть.

– Никогда с Носковым на политические темы не говорили.

– Вы в июле 1936 года заходили к Носкову?

– Какого числа, не помню, но в июле 1936 года у Носкова я был. Захо­дил я к Носкову, по-видимому, узнать, какой он получил ответ на поданное им заявление об освобождении, так как я имел в виду после его освобождения занять его приход.

– Когда вы зашли к Носкову, то кто был у него?

– У Носкова в это время сидел священник Николай Пальмов и какой-то крестьянин из села Ново-Белокуриха, но фамилии этого крестьянина я не знаю, узнал я, что он из Ново-Белокурихи потому, что он пришел вместе с Пальмовым регистрировать его в это село. И больше, кажется, не было никого.

– О чем в это время вы говорили?

– Разговор был на разные обыденные темы. Во время этих разговоров коснулись вопроса и о новой конституции. Я стал говорить, что по новой конституции будут предоставлены права выбора и священникам, но здесь же сразу сказал, что в этих правах не нуждаюсь, так как я никогда не ходил на выборы и не пойду, мое дело исправлять религиозные обряды. Даль­ше коснулся вопроса, что при новой конституции будет разрешено сво­бодное проведение митингов и собраний, а будут ли разрешены крестные ходы, не сказано. Каких-либо серьезных подробностей мы не касались, и обсуждать конституцию мы не обсуждали.

– Вы говорите неправду, так как во время этой беседы, касаясь новой конституции, вы высказывали свои взгляды, что использовать эту конститу­цию можно хорошо после ее утверждения, собирать крестьян, проводить от­крытые митинги и организовывать население для открытия новых цер­квей.

– В таком разрезе мы по вопросу о новой конституции не разговаривали.

– Во время этой беседы вы касались и международного положения. Разбирая последние события, лично вы и Носков высказывали свое мнение о неизбежной войне иностранных государств с СССР и восстания во время войны внутри страны.

– Об этом у нас разговоров не было.

– Следствию известно, что вы разговоры о войне внутри СССР вели не только с Носковым, Пальмовым, а даже и среди крестьян, которых сво­ими разговорами обрабатывали в антисоветском духе. Почему вы это скры­ваете от следствия?

– Разговоров о предстоящей войне СССР с другими странами я нигде ни с кем не вел.

– Вы опять говорите неправду. Вам предъявляется протокол допроса свидетеля Степана Кащеева, который на допросе показал, что он заходил к вам на квартиру, когда вы жили в церковной сторожке, слышал от вас, что при советской власти жить стало плохо, кормиться стало нечем, колхозники сидят голодом. Тут же добавляли Кащееву, что жизнь скоро переменится, так как будет война и Япония свергнет советскую власть.

– Таких разговоров я с Кащеевым не имел, хотя Кащеева знаю хорошо. Жить мне было не так-то плохо, и обижаться мне на жизнь не приходи­лось.

– Вы жили в селе Старо-Тырышкино Смоленского района?

– В селе Старо-Тырышкино я жил с 1 августа 1935 года по 15 июня 1936 года. С 1 августа до 12 декабря 1935 года я там служил священником. В декабре месяце после закрытия церкви я в этом селе жил без работы.

– Жителя села Старо-Тырышкина Митрофана Белгородцева вы знаете?

– Знаю, так как он был сторожем церкви и был церковным старостой. Белгородцев колхозник.

– Имели вы с Белгородцевым разговоры о том, что скоро будет война и колхозников за то, что они не хотели жить единолично, будут убивать?

– Таких разговоров у меня с Белгородцевым никогда не было.

– Вы говорите неправду, так как Митрофан Белгородцев нами допрошен, по этому вопросу он показал, что в один из воскресных дней в марте 1936 года в церковную сторожку пришли он, Кащеев, Летягин и ряд женщин. В разговорах с ними вы стали говорить, что при советской власти жить стало плохо и особенно плохо живется колхозникам. Потом сказали, что скоро житье переменится, так как власть свергнут, колхозов не будет.

– Таких разговоров я ни с Кащеевым, ни с Белгородцевым не вел.

– Вы напрасно встаете на путь отрицания этого, так как Белгородцев и Кащеев в своих показаниях, которые вам были зачитаны, подтверждают ваши разговоры в сторожке. От вас я также требую правдивых показаний.

– Я еще раз подтверждаю свои показания, что таких разговоров с ними не вел.

– Кроме всего этого Захарьин подтверждает, что в то время, как вы бы­­ли у Носкова вместе с Пальмовым, то и там высказывали такие же взгля­ды, что власть будет свергнута и настанут новые лучшие времена. Почему вы все же пытаетесь отрицать то, что вы антисоветски настроены?

– Если я с Пальмовым и был у Носкова, то Захарьина там не видел. Говорить что-либо против советской власти я не говорил.

2 октября 1936 года следователи произвели очную ставку между священником Иоанном Можириным и Степаном Кащеевым, которого следователь спросил:

– Расскажите, когда, при ком и где вы говорили с Можириным о плохой жизни крестьян при советской власти, и что вам говорил Можирин.

– Точно не помню, кажется в январе или феврале 1936 года, я зашел к Можирину в сторожку. Меня Можирин спросил, что нового в селе. Я ответил, что живем по-старому. После этого мне Можирин сказал, что он недавно ездил в село Смоленское и слышал там, что скоро будет война СССР с Японией. Добавил, что война уже идет, скоро японец возьмет все по Урал в свои руки, и жизнь будет значительно легче, а то ему, священнику, очень плохо живется при советской власти. Когда я спросил, откуда все это ему известно, он ответил, что читал в газетах.
Следователь, обратился к священнику Иоанну:

– Следствием устанавливается, что вы, будучи антисоветски настроены, воспитывали в таком же духе и крестьян, распространяя всевозможные провокационные слухи, о чем подтверждает и свидетель Кащеев. Требую от вас откровенных показаний о ваших антисоветских действиях.

– Когда Кащеев был избран представителем для ходатайства об откры­тии церкви, мы ходили с ним вместе. Значит, он также мог бы знать те же новости, которые слышал и я. Помню, что Кащеев мне говорил, что он в газетах читал о скорой войне. Я же с Кащеевым в разговоры не вступал, а только говорил, что войны с Советским Союзом быть не может, так как советская власть сильно вооружена и вступить в войну с ней побоятся, а о том, что крестьянская жизнь плохая, я ему не говорил.

– С какого времени вы знакомы со Степаном Семеновичем Кащеевым?

– Знаю его с 1936 года, то есть с того момента, когда он был выбран религиозным обществом села Старое Тырышкино уполномоченным по ходатайству об открытии церкви, которая была закрыта на ремонт.

– Какие у вас с Кащеевым были разговоры во время его посещения вас, кроме церковных вопросов?

– С Кащеевым у меня были разговоры только на церковные темы, о том, как собрать денег на ремонт церкви, куда подавать заявление о разрешении открыть церковь.

– Вы говорите неправду, Кащеев в своих показаниях прямо говорит, что вы с ним имели разговоры на антисоветские темы, обрабатывали его с расчетом привлечь в повстанческую организацию. В январе 1936 года Кащеев вами в вашей квартире был завербован в организацию, – и следователь зачитал показания Кащеева.

– Это я отрицаю, – ответил отец Иоанн. – Так как ко мне Кащеев при­­ходил как к священнику, разговоров у меня с ним никаких не было, кроме церковных дел.

– Но ведь Кащеев в своих показаниях прямо указывает когда, где и при каких обстоятельствах он вами был привлечен в участники повстанческой организации. После того как вы его привлекли в организацию, пред­ло­жи­ли и ему проводить вербовку новых участников. Выполняя вашу установку, Кащеев ходил и обрабатывал новых участников.

– Нет, этого не было, и виновным я себя не признаю.

– Сколько раз вы присутствовали на контрреволюционных сборищах у Носкова?

– К Носкову я приходил один раз в 1936 году, когда у него был Пальмов. Один раз у меня были Носков с Пальмовым, но это я не считаю сборищами.

– Вы врете. Следствие вас изобличает как участника контрреволю­цион­ной повстанческой организации. По установке руководителя этой организации Даниила Носкова вы проводили вербовку новых участников в организацию. Будете ли вы давать следствию правдивые показания?

– Я намерен давать показания следствию.

– Если вы заявляете, что намерены давать правдивые показания, то следствие от вас требует рассказать о вашей контрреволюционной деятель­ности и о деятельности других участников вашей организации.

– Я контрреволюционной деятельностью не занимался, а о других не знаю, если они вели работу против советской власти, то пусть об этом говорят сами.

– Вы продолжаете говорить неправду. Вам были проведены очные ставки с Жабиным, с Кащеевым и с Захарьиным. Первые двое рассказали следствию, как вы их обрабатывали в контрреволюционном духе, а Заха­рь­ин прямо указал, что вы являетесь активным участником организации. Наме­рены ли вы и дальше запираться?

– Показаний их я не подтверждаю, на меня они показали ложно.

– Ваше поведение на следствии свидетельствует о вашей неискренности, а также и о том, что вы своими показаниями стараетесь запутать следствие. Вы уличены как активный участник повстанческой организации, и от вас следствие настойчиво требует рассказать о контрреволюционной организации и ее участниках.

– В организации я ни в какой не состоял и о ее участниках не знаю.

– Вам предъявляются показания руководителя вашей контрреволюционной повстанческой организации Даниила Носкова, где он говорит: «Они, то есть Можирин, Пальмов и другие участники организации, приходя ко мне, излагали свои антисоветские взгляды, зная, что и я не советский человек». Будете ли вы продолжать говорить неправду?

– Показания Носкова я отрицаю. К нему я приходил как к благочинному за советом по церковным делам. Никогда антисоветских взглядов я не высказывал.
Через некоторое время следователи снова вызвали на допрос отца Иоанна.

– Дайте показания, кем вы были завербованы в контрреволюционную организацию и когда.

– Меня никто в организацию не вербовал, и дать показания по этому вопросу я не могу.

– Вы говорите неправду. Следствие располагает данными о вашем активном участии в
организации.

– Я участия ни в какой организации не принимал и дать показания не могу.

– Для уличения вас в неправде вам предъявляются показания обви­няе­мого Даниила
Носкова: «Участниками организации были: я, Носков, Захарь­ин, Пальмов и Можирин».
Будете ли вы продолжать говорить неправду следствию?

– Показания Носкова я отрицаю.

– Но ведь Носков прямо указал, что он является руководителем организации, давал вам как участнику организации задания выявлять недовольных, привлекать в организацию.

– Никаких заданий по выявлению недовольных советской властью я от Носкова не получал.

– Вы говорите неправду. Для уличения вас в этой неправде вам предъявляются показания Носкова, где он говорит: «Захарьин, Пальмов, Можирин говорили мне о тех недовольствах среди крестьян, которые они выявляли». Как видите, ваше запирательство ни к чему хорошему не приводит, вы уличаетесь показаниями ваших же соучастников. Не запирайтесь, дайте показания о вашем участии в организации.

– Я уже говорил, что участником организации не был и давать показания в дальнейшем отказываюсь.

– Чем вызван ваш отказ от дачи следствию показаний о контрреволюционной деятельности участников организации?

– Это вызвано тем, что я ни в какой организации не состоял, поэтому дать показания не могу.

– Вам в процессе допроса предъявлялись показания других обвиняемых – Носкова, Захарьина, Пальмова, которые прямо указывают, что вы были активным участником организации. Еще раз предлагаем дать след­ствию правдивые показания.

– Никакого участия в контрреволюционной организации я не принимал. Показания Носкова, Захарьина и других отрицаю.

– Напрасно вы отрицаете. У Носкова вы были, имели с ним беседы на контрреволюционные темы, получали от него установки на проведение контрреволюционной работы. Не запирайтесь, дайте показания об этом.

– Когда я служил в селе Смоленском вместе с Носковым, то виделся с ним, когда же он уехал из села Смоленского, то я бывал у Носкова один-два раза в год. Приходил к нему как к благочинному. В 1936 году я был у Носкова два раза, заходил по церковным делам.

– Вы врете. Разве входило в ваши церковные дела обсуждение проекта новой конституции, которую вы хотели использовать в контрреволюционных целях?

– Верно, это не входило в церковные дела, но мы касались конституции не всей, а только тех пунктов, где говорится об отделении Церкви от государства, о правах и выборности. Ни в каких контрреволюционных направлениях мы конституцию использовать не хотели.

– Как вы хотели использовать конституцию в контрреволюционных целях, об этом следствию хорошо известно из показаний других обвиняемых. Эти показания вам предъявлялись. От вас по-прежнему требуем дать следствию показания о вашем участии в контрреволюционной организации, возглавляемой Носковым.

– Ни в какой организации я участия не принимал и дать показания не могу.

– Ваше поведение на следствии свидетельствует о вашей неискренности и желании запутать следствие. Вы не хотите давать следствию показания только потому, что скрываете остальных участников организации.

– Я уже сказал, что показания давать отказываюсь, но ни в какой организации я не состоял и о ней не знаю.

– Намерены вы все же давать показания о вашем участии в организации или нет?

– Давать показания не буду – организации я никакой не знаю.
.................................

«Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия.
Жизнеописания и материалы к ним. Книга 5»
Тверь. 2001. С. 131-168

Подробнее можно прочесть на сайте РЕГИОНАЛЬНОГО ОБЩЕСТВЕННОГО ФОНДА ПАМЯТИ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

 ←  Священномученик Иаков (Маскаев), архиепископ Барнаульский

Преподобномученик Феодор (Никитин), монах  → 


 
Опросы
Вы за возвращение исторического названия Святые Горы Пушкинским Горам

Наша группа в ВК
vk-grupp.png
Быстрый хостинг на NVME!

 
 
 
 
0.2035